Не бойтесь «китайской грамоты»! Как в НовГУ учат читать рисунками

«Китайская грамота!» — говорим мы о том, чего не понимаем. Но вот уже несколько лет в НовГУ учат её расшифровывать. Мы пообщались с покорителями китайского и готовы рассказать, как они превращают незнакомые закорючки в живую речь.

 Естественный лингвистический отбор

 Когда в 2023 году открылась возможность студенческого обмена с Китаем, первыми откликнулись лингвисты. И кафедра поддержала инициативу: студенты-англисты смогли выбрать китайский как второй иностранный.

Решение ввести китайский язык в учебную программу НовГУ стало ответом на глобальные геополитические сдвиги.

 Первоначальный ажиотаж быстро сменился осознанием: новый язык требует особой дисциплины. Поэтому кафедра перешла к поиску по-настоящему мотивированных студентов. И сложился своего рода «лингвистический отбор».

 — Желающих изучать китайский у нас в два-три раза больше, чем другие иностранные языки, — поделилась заведующая кафедры иностранных языков, перевода и межкультурной коммуникации НовГУ Елена Жукова. — Но это язык особой сложности, и не каждый готов погрузиться в него с головой. Поэтому мы направляем на китайский лучших – тех, кто уверенно владеет английским, обладает яркими языковыми способностями, трудолюбием и мотивацией. 

 Примером такого успешного пути стала Юлия Кондратьева. В своё время она вошла в число лучших студентов, прошла стажировку в Хубэйском университете, а затем вернулась в НовГУ, чтобы преподавать китайский на родной кафедре. Скоро к ней присоединится ещё одна выпускница этой же программы.

 — Прежде всего мы готовим своих собственных преподавателей, чтобы не искать их в других городах, — подчеркнула Елена Жукова. — Это позволяет университету не зависеть от внешних специалистов и создавать преемственность от студента до педагога. Параллельно вуз сотрудничает с опытными преподавателями и переводчиками китайского, которые проводят занятия в дистанционном формате.

 С чем сталкивается студент: иероглифы и тоны

 Китайский подразумевает полную перестройку мышления — от письма до звучания речи. Вместо знакомого алфавита — система иероглифов, где каждый знак складывается из графических ключей и несёт целое понятие.

Чтобы превратить иероглифы из запутанного шифра в понятные образы, в НовГУ используют систему, где дисциплина соседствует с творчеством. Первый шаг — создать ассоциации. Зазубривание здесь не работает, а вот мнемонические техники — отлично.

 — Можно выстраивать абсолютно любые ассоциации, — рассказывает преподаватель китайского языка Юлия Кондратьева. — Есть, например, иероглиф 想, который произносится как xiǎng на пиньине и в переводе значит «думать».  Он состоит из трёх ключей, у которых тоже есть свой смысл: 木 — это дерево, 目 — это глаз, 心 — это сердце. Когда я только начинала учить язык, мне было тяжело запомнить этот иероглиф. Поэтому я придумала маленькое стихотворение, которое теперь рассказываю для примера студентам: «Слева — дерево, справа — глаз, а вдали Кавказ». Почему Кавказ? А потому что там сердце лежит. Повторю, ассоциации могут быть любыми, даже странненькими, понятными только вам.

 Второй шаг — закрепить знание через игру. Одна из них – аналог «Алиаса» с ключами к иероглифам. Нужно объяснить символ так, чтобы его угадали и правильно написали. Игровые практики помогают отказаться от фонетических «костылей» — транскрипции – пиньинь на китайском. Это важно, поскольку пиньинь является не заменой иероглифам, а лишь инструментом для изучения произношения. Постепенно студенты должны переходить к прямому распознаванию иероглифов. Это связано с особенностями фонетической системы китайского языка: одно и то же сочетание звуков, произнесённое с разной интонацией, образует разные слова с различными значениями.  

 — Во время учёбы в Китае я видела, как тяжело давался отказ от транскрипции тем, кто к ней привык, — поясняет Юлия Кондратьева. — Я однажды настолько плотно окружила себя иероглифами, убрала пиньинь и не оставила себе выбора, кроме как их запомнить. Именно этот стресс заставляет мозг работать эффективнее. Лично мне было достаточно записать к каждому новому слову примеры. Пока не набьёшь собственных шишек, не поймёшь, что работает, а что – нет.

 В тональной системе китайского значение слова зависит от высоты и контура звука. Её понимание требует развития особых навыков, которые незнакомы носителям европейских языков. Проще говоря, «перенастройки» слуха и «перепрошивки» речевых привычек.

 — Тоны – самое трудное для меня, — делится студентка Вита Фильченкова. — Сейчас я возобновила занятия после годового перерыва, и только теперь начала по-настоящему контролировать тоны и интонацию в речи. Мне очень помогает музыка: прослушивание китайских песен и хороший слух — серьёзное преимущество.

 Третий шаг — довести до автоматизма. В учебном процессе особое место занимает каллиграфия. У каждого студента есть прописи — как в первом классе.

 — В китайском это необходимость, — говорит Юлия. — Я не требую шедевров, но каждый иероглиф должен быть разборчив.

 Погружение: от языка к коду культуры

 Но язык — это лишь дверь. По-настоящему он оживает через контекст: музыку, мемы, бытовые диалоги.

 — Такие вещи, как вирусная китайская песенка «Сяо Пинго» («маленькое яблочко» - прим. ред.), заразительны, — говорит студентка Екатерина Бровкина. — Они не требуют много времени, но сразу оживляют язык. После них хочется узнавать больше: а что они ещё слушают, о чём шутят, как живут?

 Культура проявляется в деталях. Важная часть занятий – отработка бытовых сцен, например, посещения врача. Разбирая типичный диалог у китайского доктора, где пациенту советуют в любой непонятной ситуации пить горячую воду, студенты видят не забавную историю, а отражение целой философии здоровья.

 — Для нас это курьёз, — говорит Юлия Кондратьева. — Но китайцы скорее забудут деньги, чем термос с кипятком. Это ежедневная практика, уходящая корнями в традиционную медицину. Обсуждая такие вещи, мы перестаём просто «учить слова» и начинаем видеть логику другого народа.

 Конечная цель курса – пройти от «китайской грамоты» к её пониманию. От страха перед палочками-крючочками — к лёгкости, с которой видишь в них живые образы и мысли. Когда чужое наречие становится не барьером, а мостом в другую культуру. И тогда приходит осознание: главное — не выучить язык, а научиться видеть мир через него.