Княжья Гора и золотые нити: что нового рассказали учёным НовГУ находки полувековой давности

Принято считать, что главная задача археологов – проведение раскопок. Однако многие важные открытия совершаются не «в полях», а при повторном изучении материалов, которые были найдены много лет назад и сейчас хранятся в музеях.

Почему так происходит? Каждый год в ходе раскопок из культурного слоя извлекаются тысячи предметов. Чтобы тщательно и всесторонне их изучить, требуется очень много времени. А иногда увидеть новые грани истории помогает свежий взгляд через несколько десятилетий. Новые исследования учёных НовГУ проливают свет на историю нескольких уникальных артефактов, найденных в Новгородской области в 1970-е годы.

Демон с Княжьей Горы

Два из них были обнаружены на городище Княжья Гора. Это височное кольцо и предмет, похожий на подковообразную фибулу — застёжку для плащей. Княжья Гора была укреплённым поселением и стратегическим пунктом в IX-X и XII-XVI веках. Однако находки, о которых идёт речь, гораздо старше — их можно датировать VI-VII веками. К тому же распространены такие вещи были за сотни километров от места обнаружения. Директор Центра археологических исследований НовГУ Сергей Торопов предлагает необычную гипотезу: эти вещи могли оказаться на берегах Ловати в X веке как трофеи из разрушенного донского городища Супруты.

Во второй половине XII века на горе появился городок Демян, или Демон — важный стратегический центр на юге Новгородской земли. Его выгодное расположение позволяло контролировать ключевой участок пути из Приильменья на Верхнюю Волгу.

За время раскопок на Княжьей Горе было сделано порядка 1400 находок. Практически все они соответствуют историческому и локальному контексту. Кроме двух предметов, найденных экспедицией Сергея Орлова в 1976 году в одном из комплексов Х века.

Трофеи из разрушенного города

Первая загадка — С-образное спиральное височное кольцо, предположительно, из серебряной проволоки. Пока это единственная известная находка спирального височного украшения на территории Приильменья.

Из похожих находок самые близкие по месту и времени — спиральные височные кольца Гнёздовского комплекса и находка у бывшей деревни Мерлугино в Удомельском Поозерье. Обнаружены они в слоях примерно той же эпохи — IX-X веков. Но, скорее всего, все эти находки намного старше.

— С-образные височные кольца –заметный элемент «культуры антов», раннесредневековых славянских племён, живших в IV-VII веках, — рассказал Сергей Торопов. — Вопрос, как внешне схожие и функционально аналогичные вещи оказались в слоях на несколько веков позже, пока остаётся открытым.

По одной из версий, традиция изготовления и ношения подобных украшений распространилась по Руси после военных походов начала Х века. Именно тогда древнерусские дружины Верхневолжья уничтожили ключевой пункт Донского торгового пути — городище Супруты. Оттуда воины и могли привезти характерные височные кольца, которые потом обнаружились в Гнёздове, Мерлугине и на Княжьей Горе.

— Княжья Гора занимала стратегическое положение между Приильменьем и Верхневолжьем, — отметил Сергей Торопов. — А значит, участие её гарнизона в подобной экспедиции выглядит вполне вероятным. Это, конечно, лишь одна из возможных гипотез.

Загадочная «подкова»

Ещё одна необычная для Северо-Запада находка — подковообразный предмет из железа.

— В Приильменье был найден только один похожий предмет — при раскопках Городка на Маяте, — рассказывает Сергей Торопов. — Он был интерпретирован как подвеска, связанная с кругом древностей культуры смоленских длинных курганов. Не менее пяти аналогичных предметов, определённые как фибулы, обнаружено в Швеции. Однако даже самые молодые из этих находок примерно на 500 лет старше предмета с Княжьей Горы. На территории Древней Руси в погребениях и культурном слое поселений X–XI веков зафиксирован ряд железных предметов, внешне схожих с «подковой» с Княжьей Горы. Почти все они атрибутированы как пластинчатые браслеты. Их главная особенность – подковообразная дуга уплощенного сечения, повернутая широкой стороной перпендикулярно плоскости изделия. Однако форма сечения находки с городища Княжья Гора не позволяет считать её браслетом, а датировка комплекса далеко выходит за рамки периода существования фибул такого типа.

Среди похожих предметов были также кольцевидные ручки, в спиральные концы которых могли продеваться шнуры. Но под эту версию находка с Княжьей Горы тоже не подходит — хотя бы потому, что в её концах нет отверстий. Наиболее вероятным, по версии Сергея Торопова, выглядит предположение, что предмет является деталью одного из типов кольцевидных булавок— популярного элемента североевропейского мужского костюма эпохи викингов. Такие булавки найдены, например, в культурном слое Хедебю, одного из крупнейших торговых центров эпохи викингов, расположенного на границе современных Дании и Германии. Факт обнаружения такого предмета на Княжьей Горе говорит о включённости Княжьей Горы в систему межрегиональных связей формирующегося Древнерусского государства. А также подтверждает её статус как важного военно-административного и торгового центра на южных рубежах Новгородской земли.

Находка, о которой молчали

Также в НовГУ восстановили полную историю уникальных археологических находок — фрагментов византийского шёлка с золотой вышивкой и золототканных лент XII века, обнаруженных в Старой Руссе. Заведующая кафедрой истории России и археологии Елена Торопова исследовала происхождение артефактов, а также изучила,  где они изготовлены и кто мог быть владельцами этих уникальных изделий.

Артефакты обнаружила экспедиция Александра Медведева в 1971 году. В тканях «опознали» византийский тяжёлый шёлк — самит. Это ткань очень высокого качества, привезённая, скорее всего, из Византии.

Находки были переданы Старорусскому филиалу Новгородского музея-заповедника. По описи в музей поступили четыре фрагмента шёлковой ткани с золотной вышивкой. Три из них, по мнению реставраторов, являлись частью одного изделия — ожерелья. На них вышит узор — древо и олени в арках. К тому же ожерелью была отнесена и золототканная лента – она считалась его частью.

Документов о том, кто, где и когда занимался реставрацией и атрибуцией предметов, не сохранилось. А сам руководитель раскопок ни в одной из своих публикаций не сообщил об этих уникальных находках. Однако ценные данные обнаружились в его полевой документации, которую проанализировала Елена Торопова.

Кому принадлежали золотые олени?

Предметы были найдены в раскопе XI — в южной части исторического ядра города. На территории раскопа обнаружили участок городской усадьбы, которая в XI–XIII веках могла принадлежать семье богатых бояр, игравших важную роль в управлении городом

Гипотезу о высоком социальном и имущественном статусе владельцев усадьбы подтверждают также многочисленные находки эксклюзивных изделий, которые могли быть востребованы только состоятельными горожанами.

Более точное время и место

Елене Тороповой удалось установить более точную дату, когда находки попали в культурный слой. Ранее они датировались в рамках XII века. Хронологическими маркерами стали даты строительных ярусов, предложенные автором раскопок Александром Медведевым.

— Медведев определил даты ярусов на основании наблюдений за последовательной сменой настилов мостовой улицы, а также за распространением типов керамики, — пояснила Елена Торопова. — Мы уточнили это данные в результате анализа распространённости в слое стеклянных браслетов — пик их концентрации приходится на третью четверть XIII века. Берестяные грамоты, стратиграфическая датировка которых была откорректирована палеографическим методом, также позволили усилить аргументацию при датировке ярусов и напластований. Анализ всего комплекса данных позволил отнести находки к строительному ярусу 10, который, на наш взгляд, должен датироваться третьей четвертью XII века.

На этом ярусе усадьбы находились хозяйственный сруб и жилой дом. Между ними археологи и обнаружили фрагменты шёлковых тканей и золототканых лент.

Золотая вышивка на берестяной подкладке

Ещё один вывод, сделанный Еленой Тороповой на основании полевой документации — находки 1971 года представляют собой два комплекса. Оба комплекса отложились в культурном слое на небольшом расстоянии друг от друга, примерно в одно время.

Первый был обнаружен у северо-восточного угла хозяйственного сруба. Это были два «обрывка парчевой ткани». По фото из научного архива Центра археологических исследований НовГУ, максимальные размеры золотных лент — 14×202 мм и 15×90 мм. Маленький фрагмент ленты отсутствует в экспозиции — возможно был утрачен. Можно предположить, что именно эти фрагменты золототканых лент и были определены как части ожерелья.

Второй комплекс, найденный рядом с владельческим срубом — три фрагмента «золототканой ткани».

— Фрагмент No 61представлял собой шелковую ткань с золотной вышивкой, изображающей оленей в арках, которая была закреплена на берестяной ленте, — рассказала Елена Торопова. — Фрагмент No 62 был извлечен в виде комка, в верхней части которого хорошо видна вышивка в виде оленя в арке. В процессе раскрытия были выявлены три обрывка шелковой ткани со следами подгиба, два обрывка шелковой ткани со золотной вышивкой «олени» и фрагмент золототканой ленты. На обратной стороне фотографии, сделанной сразу после извлечения предмета из культурного слоя, есть подпись – «Очелье ... шелковая византийская ткань с золотой вышивкой на берестяной подкладке». Фрагмент No 63 представлял собой золотную ленту, закреплённую на берестяной подкладке с примыкавшей сверху шелковой тканью с вышивкой. Подпись на обратной стороне фотографии – «шелковая берестяная ткань с золотой вышивкой на берестяной подкладке (очелье, головной убор)». Рассмотренные данные свидетельствуют о наличии у всех фрагментов комплекса 2 берестяной подкладки. Вероятно, исходя из этого, авторы реставрации интерпретировали эти изделия как части головного убора. Можно предположить, что дорогой головной убор  мог быть элементом женского парадного костюма, визуально утверждавшим высокое социальное положение его владелицы.

Удалось выяснить и вероятные имена первых реставраторов уникального текстиля. Как предполагает Елена Торопова, это были сотрудницы реставрационных мастерских Государственного исторического музея Т.Н. Никитина и К.В. Мозжорина.

Фото Дмитрий Колосов, Центр археологических исследований НовГУ, demadmin.gosuslugi.ru