Возможности
673

Любить, учить и не орать: Как офис-менеджеры становятся любимыми учителями в деревенских школах

Любить, учить и не орать: Как офис-менеджеры становятся любимыми учителями в деревенских школах
Любить, учить и не орать: Как офис-менеджеры становятся любимыми учителями в деревенских школах

Организаторы программы «Учитель для России» стремятся снизить образовательное неравенство в школах. Их цель — найти для отдалённых школ в разных регионах талантливых педагогов, способных заинтересовать и вдохновить детей, стать для них хорошим примером. Анна Конопля отвечает за привлечение участников программы в Санкт-Петербурге, Новгородской и Нижегородской областях. В интервью она рассказала, почему присоединилась к команде организаторов проекта, какие проблемы видит в современной системе образования, с чем придётся столкнуться будущим участникам УДР и что может не понравиться родителям учеников.

— Почему вы присоединились к программе «Учитель для России»?

— Мне близка миссия. Программа «Учитель для России» создавалась для того, чтобы снизить образовательное неравенство и сделать доступ к качественному образованию более открытым для детей из любых семей. Вне зависимости от того, где они выросли и какие у них стартовые возможности. Я сама училась в обычной средней общеобразовательной школе в Череповце. Это была очень слабая школа. Всё, чего я достигла,  не благодаря усилиям моих учителей, а вопреки. Я участвовала в разных внешкольных мероприятиях, ездила в лагеря, на образовательные семинары, и большая часть крутых образовательных вещей произошла благодаря внешкольной деятельности.

У нас профессиональная команда, поддерживающая, инициативная. Мне часто задают вопрос, почему я сама не подаюсь в программу. Раньше мне казалось, что учителя, которые здесь работают, — это просто какие-то небожители, и я не подавала заявку. Но это было давно, пять лет назад. А потом у меня была другая работа, я присоединилась к команде, и теперь раз в год привожу 20 хороших учителей вместо одной себя. Но не исключаю, что когда-нибудь подамся тоже.

— Как вы относитесь к школьному образованию в России? Какие видите проблемы?

— Первая проблема — это нехватка поддержки учителей. Учителя работают с гигантской нагрузкой, а поддержка несоизмеримо мала. Под поддержкой я понимаю и финансовую, и психологическую, и методическую.

Недавно в Новгородской области я познакомилась с учительницей, которая работает в школе 45 лет. Чтобы человек за 20–30–40 лет оставался мотивированным и вообще понимал, как нужно работать, оставался не выгоревшим, поддержка должна быть гораздо больше, чем сейчас.

Есть огромное количество роликов в интернете, где учителя кричат на детей, иногда бьют, матом ругаются. Я ни в коем случае не оправдываю их, но механизм откуда-то берётся, он понятен. И это гигантская проблема даже когда не доходит до такого. Но учителя теряют понимание себя и процессов, которые происходят с учениками, просто потому, что у них нет времени, чтобы остановиться и подумать, что сейчас происходит. Нагрузка в 30–40 часов при ставке в 18 уменьшает адекватность и повышает степень усталости. Из года в год это только растёт, и ничего с этим не происходит.

Вторая проблема — это то в целом, для чего мы работаем. В основном, это неравный доступ к образованию. Если не считаем детский сад, школа — это первый серьёзный образовательный институт, и сейчас именно школьное время играет определяющую роль, влияет на будущую образовательную траекторию человека. У детей, которые рождаются в не очень хорошо финансово обеспеченных семьях или в отдалённых местах, шансов построить хорошую карьеру или получить качественное образование очень мало. Не только потому, что будут низкие академические результаты, но больше из-за того, что часто дети не встречают достаточное количество значимых взрослых в школе — педагогов, учителей, которые могут стать ролевой моделью и расскажут, как всё устроено в мире образования и какой выбор есть у них дальше.

И третье — это несоответствие знаний, которые сейчас даются в школах. У нас в школе было скорочтение.

Не так важно, как быстро ты читаешь текст, это ни на что не влияет. Лучше понимать текст от этого ты не начнёшь. Я уже не говорю про навыки XXI века: финансовая и техническая грамотность — необходимые вещи для жителей современного мира.

Про это в школах мало говорят просто потому, что не хватает ресурса. Финансовая грамотность ограничивается двумя-тремя уроками в цикле экономики в 11 классе, а дети, которые не идут в 11 класс, и это могут не услышать.

— Как программа «Учитель для России» может повлиять на систему, что способна изменить в школьном обучении?

— Миссия программы звучит так: каждый ребёнок станет автором своей жизни. Раньше она звучала по-другому: качественное образование для каждого ребёнка, — гораздо более масштабная. Мы привозим талантливых, ярких учителей разного возраста. Это люди, которые способны зажечь интерес в глазах детей. И способны стать ролевой моделью для детей. Иногда этих учителей мы находим в школах, с которыми уже работаем. Люди подаются к нам в программу, получают нашу поддержку и образование, какой-то импульс для развития себя и школы. У нас сейчас шесть регионов, пока что на этом количестве мы стараемся минимизировать образовательное неравенство и привести хороших учителей туда, куда они бы без нас вряд ли доехали.

Мы обеспечиваем поддержку учителям, мы даём им стипендию на протяжении двух лет, методическое сопровождение. У них есть куратор, который совмещает в себе роль методиста и коуча. И также есть ежемесячные встречи для учителей, выезды, где они могут и поговорить, и принять участие в тренингах, в разных мастер-классах по предметным компетенциям, навыкам и педагогической методике. А есть какие-то «разгружающие» сессии. Учителя просто приносят «на стол» свои проблемы и разными методиками вместе с коучами, другими педагогами ищут решения.

— С какими сложностями вам приходится сталкиваться?

— Основная сложность, с которой сталкиваюсь я в  связи со спецификой моей рекрутинговой работы, — это количество участников, которое мы набираем. К сожалению, мы в прошлом году не набрали то количество участников, в которое целились. Не всегда можем набрать равные пропорции «технарей» и гуманитариев. В этом году у нас цель, чтобы 180 человек вышли в школы. Это и сложность, и цель одновременно.

— Насколько жёсткий отбор участников?

— Отбор достаточно жёсткий. У нас проходит один из двадцати кандидатов. Иногда люди говорят, что у нас только молодёжь и остальных мы не берём. Это не так.

Средний возраст 27 лет. Это значит, что есть люди, которым 22 года. Самому старшему участнику больше 40.

Отбор состоит из четырёх этапов. Первый — это анкета из двух частей, её заполнение занимает около двух часов. Это разные вопросы про мотивацию, ценностные взгляды, биографию человека, и вообще краткий анализ его педагогических путей, взглядов. Следующий этап — скайп-интервью с кем-то из наших рекрутеров тоже на вопрос мотивации и ценностей. Следующий этап — очный тур — однодневная симуляция школьной жизни в группе обычно по шесть участников и шесть наблюдателей. Наблюдатели — это два человека из команды, два учителя и двое приглашённых гостей, это обычно наши доноры, партнёры, друзья программы. И ещё один этап — методическая проверка по предмету, который человек заявляет. Если человек не проходит с первого раза свой предмет, иногда мы можем порекомендовать пройти второй раз или порекомендовать другой предмет, потому что в анкете человек указывает обычно два предмета, которые он готов преподавать.

— Почему стоит попробовать подать заявку и принять участие в программе?

— Стоит подать заявку для того, чтобы встретиться с самой сложной, самой интересной работой, которая может быть. Мы часто так говорим, и в этом нет лукавства, потому что это очень сложно, но очень интересно. Это будет очень хорошей возможностью для всех, кто хочет себя попробовать в работе в образовании, для тех, кто думает про свои проекты в образовании. Это хороший старт для тех, кто вообще думает про работу с людьми в социальном секторе. И, конечно, для всех, кто хочет сделать мир немножко лучше и прийти и передать свои знания детям. И понять, что нужно детям. Это для таких людей.

— К каким трудностям должны быть готовы кандидаты?

— Трудности для всех разные, потому что у всех разный анализ точки трудностей. У нас есть такой вопрос в скайп-интервью, какие трудности могут быть, человек предполагает, с какими трудностями он столкнётся. Чаще всего инфраструктурные вопросы всплывают, но это далеко не единственное. Не всегда проходит гладко взаимодействие со школьной администрацией, не всегда принимают родители, но в большинстве случаев, это разрешается хорошо, идёт продуктивная совместная работа.

— А как родители школьников относятся к участникам УДР?

— Есть разное отношение. Иногда родители говорят, что наши участники недостаточно жёсткие, и с их детьми нужно пожёстче.

Есть родители, которые рассыпаются в благодарностях каждый раз, когда мы приезжаем в школы. Говорят, что дочка стала смотреть фильмы на английском, и такого никогда не было. Родители знают про учителей, знают, откуда они, что это программа, и это не остаётся без внимания.

Критичных конфликтных ситуаций, которые бы не разрешились, наверное, не было. Была однажды ситуация: родителям не понравилось, что дети на уроке литературы рисуют, но наша участница пригласила их на чай и вместе с ними разобрала, почему они рисовали на уроке, как это помогало пониманию текстов. Вроде бы родители остались довольны.

— У участников, как правило, нет педагогического образования, достаточно ли одного летнего интенсива, чтобы обучиться педагогике?

— Нет, недостаточно. У нас образование длится все два года, когда человек работает в школе. Летний интенсив позволяет получить тот необходимый минимальный набор знаний, с которым человек может прийти в школу. Это важно понимать, что дальше каждый участник проходит очень интенсивное обучение на протяжении всех двух лет. Это и очные встречи, и онлайн-звонки, разговоры. Так как у нас достаточно серьёзный отбор, есть большое количество компетенций, которое мы проверяем на входе. Например, осознанность, знание предмета и мотивация участия, — это очень важные навыки. Человек точно понимает, зачем он приходит, он готов работать над собой и хорошо владеет предметом.

Что касается предметных знаний, мы стараемся обучать наших учителей таким образом, чтобы их методика была актуальна духу времени и смогла отвечать на запросы и учеников, и школы, и образовательной среды, и ФГОС. Люди, которые к нам приходят, очень часто без педагогического образования. Это могут быть инженеры, консультанты, журналисты. И они учатся педагогической методике, чтобы давать знания, которые у них уже есть. А не как в педвузах происходит: одновременно преподаётся педагогическая методика и знания по какому-то предмету. И, на мой взгляд, это приближает образовательную программу по предмету к реалистичным навыкам и нуждам в повседневной жизни.

— Что для вас самое важное и ценное в этом проекте? Какой опыт вы получили?

— Я думаю, самое важное для меня в проекте — это ценность человека. Это отражается на всех уровнях. И на гуманистическом подходе, педагогическом, который используют наши учителя. Во время обучения мы их готовим, проверяем способность слышать ребёнка, работать с ним вне зависимости от того, какой он национальности, вероисповедания, семейного происхождения, насколько человек может абстрагироваться от своих установок и работать со всеми на равном старте. Я думаю, что это отражается и на работе в команде тоже, потому что у нас очень разная команда, и все понимают своё место и вклад. Сейчас у нас почти 50 человек вместе с кураторами. И это большая команда, учитывая, что она начиналась с семи человек.

Опыт работы принёс мне ещё более углублённое понимание разницы людей и разницы условий, в которых мы живём. Нет ничего страшного, что у кого-то больше стартовых возможностей, а у кого-то меньше, не нужно себя как-то корить за это, но важно понимать, учитывать и брать во внимание. Сейчас это для меня постоянно подкрепляющийся вывод в рамках работы. Ещё очень значимый опыт — я получаю огромное вдохновение, понимая, какие люди у нас работают, какие люди приходят работать к нам учителями. Бросают свою работу в Москве, в Петербурге, в офисах и в каких-то крупных проектах и уезжают в тамбовские сёла преподавать английский детям, потому что хотят, и у них горят глаза. Очень важно и ценно понимать, что есть такие люди.

Фото из архива организаторов программы «Учитель для России»