Любитель рукоделия и моды Николай Гоголь и денди Александр Пушкин: необычные хобби и стиль гениев
Кандидат филологических наук, доцент Наталья Иванова рассказала, как английский денди ввел в привычку у джентльменов регулярно мыться, зачем Гоголь сам шил себе жилеты и почему знание моды необходимо при чтении и понимании художественного текста.
В Гуманитарном институте НовГУ прошлитри научно-просветительские лекции из цикла «Вечера в Антоново», посвященных теме «Литература и мода».
Ошибки Толстого
Лекции «Литература и мода» были посвящены «костюмному тексту» в истории и литературе. Наталья Иванова рассказала, как проза фиксирует модные тенденции своей эпохи, а мода черпает вдохновение в книгах.
— Костюм в литературе перестает быть предметом быта, он становится носителем смыслов, — отметила лектор. — Знание моды позволяет читателю лучше представить эпоху, литературных героев, понять личность писателя, его вкусы. А литература придает моде глубину и контекст.
Начались лекции с моды начала XIX века, романа «Война и мир», действие в котором начинается с 1805 года. Филолог отметила, что любимая многими сцена первого бала Наташи Ростовой и её вальс с Андреем Болконским — с точки зрения истории — невозможна. С 1799 года в России действовал указ императора Павла I, запрещающий «пляску, вальсеном именуемую».
— Причина в том, что близость тел при вальсе считалась неприличной, — пояснила лектор. — Указ Павла I поддерживали и в Европе. Запрет действовал до 1828 года. Так что Наташа Ростова просто не могла танцевать вальс на балу у екатерининского вельможи.
Капризы жены Наполеона и «опасная» мода
Часть лекции Наталья Иванова посвятила моде эпохе ампира. Главной иконой стиля того времени была супруга Наполеона — Жозефина Богарне. Император, суровый в политике, был щедр к капризам жены. Жозефина обожала восточные шали, которые стоили целое состояние.
— Она стала настолько горячей их поклонницей, что приобрела 400 шалей, — рассказала Наталья Иванова — Сам же император потворствовал капризам супруги до того, что заказал для нее шаль, в которой соединялись все цвета покоренных им государств.
Мода начала XIX века была не только роскошной, но и опасной. Невесомые, полупрозрачные платья из муслина и батиста не спасали модниц, зато хорошо обрисовывали фигуру. В 1803 году журнал «Московский Меркурий» писал: «В нынешнем костюме почитается обрисование тела. Если у женщины не видно сложения от ног до туловища, то она не умеет одеваться или хочет отличиться странностью».
— В русские морозы дамы наряжались на балы в легкие платья с глубоким декольте, кутаясь в шали, — отметила лектор. — Красавицы становились жертвами простуд. Тогда родилась поговорка: «Если хочешь быть красивой, надо пострадать». В нашем варианте она звучит точнее: «Красота требует жертв».
Человек, который научил джентльменов мыться
Наталья Иванова рассказала о человеке, который навсегда изменил мужскую моду. Англичанин Джордж Браммел по прозвищу Красавчик ввел принцип «заметной незаметности». Он отказался от пудреных париков, кружев и пестрых кафтанов в пользу костюма безупречного кроя и идеальной чистоты.
Над его прической работали три парикмахера, а перчатки шили четыре мастера. Главной инновацией Браммела стала гигиена. В эпоху Регентства регулярное мытье не было нормой, но Браммел принимал ванну и брился ежедневно.
— Он считал, что от мужчины должно пахнуть не духами или табаком, а свежестью, — рассказала филолог. — Он трижды в день менял рубашки, а его костюмы сушили за городом на свежем воздухе. Браммел сделал чистоту обязательной частью мужского имиджа.
У Красавчика было три правила денди: сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах, поражать неожиданностью и удаляться сразу после достижения эффекта.
Евгений Онегин стал литературным воплощением дендизма в русской литературе, Александр Пушкин был им не в меньшей степени. Поэт выписал из Англии учебники по боксу и всерьез увлекался этим видом спорта. Он носил тяжелую трость с серебряным набалдашником для тренировки твердости руки, необходимой для меткой стрельбы, регулярно посещал маникюрный кабинет, тщательно следил за состоянием ногтей, а чтобы не сломать ноготь на мизинце, надевал золотой наперсток.
Цвет мечтательной блохи и коллекция жилетов Гоголя
На смену простоте ампира пришла мода 1830-х годов. Особое внимание лектор уделила названиям тканей и цветовой символике.
— Тканистали яркими: полоска, клетка, пестрые цветочные узоры, — отметила Наталья Иванова. — Самое удивительное было в их названиях: ткани цвета «горлышка голубя», «мечтательной блохи» или «влюбленной жабы». Украшали наряды кружева, ленты, шали, шелковые шарфики: все, что свидетельствовало о достатке хозяйки гардероба. Вкус и чувство меры отходили на второй план.
Николай Гоголь, автор поэмы «Мертвые души» собственноручно создавал свои наряды. Гоголь рос с сестрами, участвовал в их занятиях рукоделием: научился шить, кроить, вязать шарфы и вышивать.
— Писатель питал страсть к красивой одежде и любил наряжаться с иголочки, — отметила лектор. — Младшая сестра Гоголя отмечала: «Братец был большим франтом. У него всегда в чемодане было несколько сюртуков разных цветов и коллекция жилетов». А однажды он привез жилет из золотой парчи.Противоречивое отношение к Гоголю с большим изяществом выразил Бунин в рассказе «Жилет пана Михольского».
Внешность Гоголя и прическа менялись вместе с модными веяниями. Все представляют писателя с прической, изображенной на портретах Фёдора Моллера. Однако в середине 1830-х годов Гоголь делал «кок», завитой хохолок. Изображения Венецианова тому подтверждение.
Коварный цвет фрака Чичикова
Страсть Гоголя к моде отразилась и в его творчестве. Писатель виртуозно использовал костюм для характеристики персонажей. Его самый загадочный герой — Чичиков — в первом томе «Мертвых душ» щеголяет во фраке «брусничного цвета с искрой», который символизировал коварство, роскошь и неестественность героя. Однако настоящей загадкой для исследователей стал цвет фрака Чичикова из второго тома «Мертвых душ» — «наваринского пламени с дымом». Оттенок навеян популярной тогда картиной Ивана Айвазовского «Наваринский бой». Это цвет моря, пламени и дыма: в нём сливаются и переходят друг в друга жёлтое, красное, зелёное, коричневое. Такого названия цвета в журналах того времени пока не обнаружено. Возможно, что писатель сам изобрёл это название.
В завершении лекций Наталья Иванова отметила, что «увлечение историей моды позволяет лучше понимать литературу и читать с удовольствием».
